«Зимний волк» — вторая часть-продолжение цикла «Ночь ворона».

Предыдущие главы:

Глава 1 

Глава 2: Особняк 

Глава 3: Мост 

 

 

Шпротов стоял с секундомером и наблюдал за своим экипажем, занятым установкой масксети на броне Джаггернаута. Масксеть покрывала весь корпус, кроме башни, на которую натягивалась отдельная масксеть.

 

В целом Шпротов был доволен результатами экипажа: Настя, ранее наводившая рельсу и успевшая повоевать в Карелии, показывала хорошие результаты на стрельбах из главного орудия; Рита отлично наводила ракетную установку; Александра — ну, радист в экипаже Джаггернаута исполнял помимо основных обязанностей ещё множество функций: она периодически заменяла его в башенке командира, научилась неплохо стрелять из спаренного КПВТ, да и набивать ленты к ним патронами предстояло именно Александре. Девушка быстро освоилась с машинкой для набивания лент, да и вообще показала себя с лучшей стороны. Впрочем, как и вообще весь экипаж. Два месяца на освоение машины Шпротов провёл с пользой, обучая экипаж по собственной программе. Помимо обучения основным специальностям в неё входили стрельбы и обслуживания различных образцов стрелкового оружия, как стандартного, так и трофейного, в частности — М 14, коих на вооружении людей новых стандартов было много; разминированию, пусть в основном и в теории, но один раз с поля боя доставили неразорвавшуюся мину-клеймор, после чего Шпротов разобрал мину, извлёк из неё взрывчатку, и весь экипаж периодически поочерёдно устанавливал эту мину и разминировал её же. Кроме этого Шпротов настоял на том, чтобы все члены экипажа в случае необходимости могли водить Джаггернаут и стрелять из орудий, и экипаж справлялся на ура.

 

Когда масксеть была полностью установлена, Шпротов сказал:

— Просто отлично, натягиваете за 3 минуты, тянет на новый рекорд. Дальше по плану у нас сегодня…

 

Договорить он не успел. К танку подъехал штабной уазик, из него вышли трое: полковник, пехотинец в бронежилете и с ВСС «Винторез» в руках, и ещё один боец с погонами лейтенанта, в руках тот держал «Гром» с удлинённым стволом и барабанным магазином на 70 патронов. Шпротов дал команду «смирно» и сам вытянулся по струнке. Полковник хмыкнул и сказал:

 

— Вольно. Сень, как там твои, машину освоили?

— Так точно, все рвутся в бой.

— Хорошо, сейчас едем в штаб, а у экипажа сейчас обед, — сказал полковник и сел в машину.

 

Шпротов последовал за ним, экипаж тем временем отправился к ближайшей полевой кухне…

 

Полевая кухня располагалась в лесопосадке в трёхстах метрах от обрыва, надёжно укрытая ветвями деревьев и масксетью, окутавшей лагерь. 22-я карельская дивизия держала по факту весь берег гибельного притока, растянувшись от мёртвого Донца до Северного озера. Пока что подразделения на этом участке фронта просто стояли на месте, но ходили слухи о скором наступлении. Единственными, кто не сидел в окопах, были действующие в тылу врага диверсионные подразделения, подготавливавшие почву для будущего наступления. В очереди на раздачу обеда бойцы Шпротова оказались первыми, а потому им никто не помешал расположиться за ближайшим столом. За гуляшом бойцы разговорились:

 

— Наконец-то первое задание, — произнесла Рита, поправив спадающую на глаза прядь тёмных волос.

— Эх, молодая ты ещё, дура, успеешь ещё навоеваться, — сказал Мехвод.

 

Мехвода все называли просто Сергеич, хотя у него было ещё и прозвище «Шаман». В целом он, как и его командир, имел репутацию человека нелюдимого, но в экипаже Шпротова он был куда более общительным. Порой в свободное от занятий время он травил байки о службе в Карелии, коими заслушивалась Настя, да и остальным было интересно послушать о похождениях загадочного танкиста. Сама Настя байки травила редко, всё больше слушала чужие, но когда что-то рассказывала, слушали с интересом все, включая Шпротова, а рассказать Насте было о чём — как никак она два года провела на оккупированной янки территории и воевала в партизанском отряде, и лишь недавно вернулась в строй. Рита в основном отмалчивалась, ибо несмотря на то, что экипажи Джаггернаутов комплектовали из опытных диверсантов, она была недавней выпускницей ростовской академии, а потому рассказывать ей было не о чем. Она гордилась тем, что служит в Джаггернауте, и гордилась, что её командиром является Шпротов.

 

— Прости, Сергеич, — отозвалась Рита.

 

Настя предпочла не вмешиваться, думая о чём-то о своём. Александра знала, что молчаливая Настя может подолгу просто сидеть, глядя в пустоту, словно статуя. Обычно её лицо не выражало каких-бы то ни было эмоций, но почему-то если Шпротов зачем-либо обращался к ней, не нужно было быть телепатом, чтобы увидеть, что в такие минуты она по-настоящему счастлива. Дождавшись окончания трапезы, Александра спросила у Шамана:

 

— Как думаешь, что за задание нас ждёт?

— Диверсия, вероятнее всего. Шпротова зачастую посылают убивать офицеров в тылу. Он опытный диверсант, а потому ему и доверили Джаггернаут. Вероятно, отправят колонну остановить, — ответил Шаман.

— Колонну? — не поняла Александра.

— Еду, оружие, боеприпасы и прочие ништяки янки доставляют на фронт с помощью грузовиков снабжения. Колонны этих грузовиков являются связующим звеном между тыловыми объектами вроде железнодорожных станций и аэродромов и линией фронта, а потому наши диверсанты периодически нападают на колонны, тем более, что охраняет всё это изобилие военная полиция — вояк серьёзных среди них нет практически, а дороги не охраняются толком. в Карелии на путях сообщения хозяйничали партизаны, грабили эти самые колонны, но не только партизаны этим занимались: если разведка выяснила, что какой-то груз необходимо остановить — колонна нарывалась на засаду; если колонна хорошо защищена и обычные диверсанты не справятся — посылают Джаггернаут. Машину переправляют там, где враг не сможет сходу его обнаружить, оттуда Джаггернаут и начинает вылазку, как правило нападает он там, где янки не ждут нападения, обычно Джаггернаут перевозит группу диверсантов и поддерживает их в ходе выполнения задачи.

 

Александра задумалась. Ранее она не слышала о подобных рейдах, сказывалось то, что она была с ускоренных курсов радистов, а потому тактике обучена не была.

 

— А почему просто не устроить авианалёт? — спросила девушка.
— Потому что авиацию янки засекут ещё на подходе, и штурмовики могут банально не долететь до цели, если на земле хозяева — мы, янки господствуют в воздухе, плюс сами колонны зачастую имеют в своем составе зенитные танки, — ответил Шаман.

— А с чем вообще мы можем столкнуться на подобной миссии? - не унималась Александра.
— Нас высадят на приличном расстоянии до цели. Большую часть пути мы проедем своим ходом, вступать в бой с янки до цели будем только в экстренных случаях, когда без этого никак, радио работает только на приём, нужно быть постоянно готовым к появлению хьюи в воздухе.
— Хьюи? — переспросила Александра.
— Янки часто запихивают тройку людей «новых стандартов» в старый вертолет времён Вьетнама и посылают патрулировать на небольшой высоте оккупированную территорию. Обычно используют UH-1 «Ирокез», оттуда и название таких патрулей, хотя для этого используют не только сам хьюи, в общем-то сам хьюи для Джаггернаута не представляет реальной угрозы: сбить его ракетой — не проблема, да и стрелы в Джаггернауте возить не одни мы придумали, многие так делают. Но вот для партизан в лесах хьюи — реальная проблема, тем более что если хьюи доложит об обнаружении врага-туда сразу же присылают подкрепление. Сам хьюи обычно вооружают парой миниганов, обзор члены экипажа ведут через двери вертолёта, им выдают бинокли с тепловизорами и ПНВ, а потому патрули довольно опасны. Ночью они ещё опаснее: днём хьюи легко обнаружить, по ночам же это сложнее — шума от новых типов двигателей куда меньше, а потому хьюи слышно с куда меньшего расстояния, тем более изнутри танка. 

— Молодец, Сергеич, хвалю за инициативу, инструктаж и без моего участия провёл, — раздался голос Шпротова.

 

Шпротов неведомым образом оказался между Александрой и Настей и как ни в чём не бывало ел гуляш из котелка. Рита поперхнулась, она ещё не успела привыкнуть к странной манере командира неожиданно появляться подобным образом. Как ему это удавалось, было ещё одной тайной, из коих, казалось, и состоял их командир. Бойцы не стали ни о чём его спрашивать, все уже поняли, что будет задание, детали же Шпротов сейчас им и расскажет.

 

— Разведка докладывает, что через четыре дня в Таганрог возвращается из отпуска командующий силами янки в этом регионе генерал. Догуляв свой отпуск, он сядет в самолёт до Таганрога. По прибытию в Таганрог он присоединится к одной из колонн снабжения. Наша задача — перехватить его и убить. Ровно в десять вечера вертолёт доставит наш Джаггернаут за линию фронта, а дальше мы сами по себе, — произнёс Шпротов и принялся за еду.

 

Вводная прямо за обеденным столом никого не смутила — подробный инструктаж в общем-то и не требовался, сейчас у экипажа было время подготовиться к опасной миссии, отдохнуть, выспаться, ибо ближайшие несколько дней им предстояло провести внутри Джаггернаута, а там, как известно, особого комфорта не жди, да и питаться предстояло в основном едой быстрого приготовления и консервами.

 

Когда с обедом было покончено, Шпротов повёл экипаж обратно к Джаггернауту. Машину предстояло перекрасить, затем получить снаряжение. Когда экипаж Шпротова шёл через лагерь, бойцы провожали их взглядами. Шпротова знали многие и относились к нему с уважением, несмотря на курсирующие по лагерю зловещие слухи. В целом, несмотря на затянувшуюся позиционную войну, боевой дух был на высоте, говорили о скором завершении войны, бойцы поговаривали даже о том, что через год война будет идти уже на территории США. Но пока что янки представляли серьёзную угрозу, Таганрог ещё не был взят, и в Карелии ещё воевали. Несмотря на лучшую подготовку и превосходную тактику русской армии, у янки был один козырь: легионы солдат, коих офицеры гнали в лобовую атаку, расходуя людские ресурсы так, будто они и ресурсами не являются. Да так оно по факту и было: зачем артподготовка или сапёры, если дешевле послать орду людей новых стандартов, и результат с точки зрения янки был одним и тем же. Александра поражалась подобному подходу к личному составу, но не могла не признать, что подобная тактика имеет право на существование, но лишь у янки с их неисчерпаемыми людскими ресурсами, Россия же никогда не располагала подобным количеством бойцов — её сила была в более совершенной тактике, прогрессивном оружии, а также в непоколебимой верности своих защитников.

 

Вскоре Шпротов вывел бойцов к стоянке бронетехники, где бойцы погрузились в ставший таким родным Джаггернаут. Внутри машины не было тесноты, присущей обычным танкам, как и явных проблем с освещением. Место мехвода располагалось в передней части корпуса, помимо обычной смотровой щели мехвод располагал данными с камер видеонаблюдения, обеспечивающими обзор на 360 градусов. Помимо обычного спектра можно было включить и инфракрасные датчики, благодаря которым темнота не была для Джаггернаута проблемой. Следом за рабочим местом мехвода располагались места наводчиков. За ними находился командир: его кресло с помощью специального рычага можно было приподнять так, чтобы сидящий в нём командир торчал из люка, или же опустить так, чтобы сидеть вровень с наводчиками. И уже в задней части располагалось место радиста. Помимо радиостанции радист также наблюдал за показаниями кучи других датчиков, прослушивал внешние микрофоны, следил за датчиками электромагнитного поля, а также наблюдал за показаниями камер внешнего наблюдения, хотя те же показания мог посмотреть со своего рабочего места любой член экипажа, что автоматически решало такую проблему, как обзор — танк по факту имел отличный обзор со всех направлений.

 

Стоило всем членам экипажа занять свои места, как Шпротов приказал ехать на станцию технического обслуживания. Перед заданием танк, окрашенный в камуфляж «Лесник» предстояло перекрасить во что-то более осеннее. Как и во что окрашивать танк решал только командир машины. Многие не заморачивались и воевали в стандартной зелёной краске, которой в любой армии мира всегда с избытком; иные же выбирали камуфляж исходя из собственных предпочтений или же из имеющихся в подразделении традиций. К примеру, в двадцать второй карельской считалось, что идеальным камуфляжем является «Лесник», но этот камуфляж не являлся обязательным для нанесения. В частности, Шпротов в Леснике ездил лишь летом, осенью же он красил танк в «Шелест».

 

На станции техобслуживания очереди к гаражу не оказалось. Заведовавший гаражом прапорщик уточнил у Шпротова, в какой камуфляж перекрашивать танк и, дождавшись, пока мехвод загонит машину в бокс, велел экипажу покинуть машину. Шпротов приказал своим подчинённым ждать у гаража и отправился по каким-то там делам, бойцы же расположились в курилке около гаража. Станцию техобслуживания расположили в тылу, в деревне Хапры, жителей эвакуировали ещё во время боёв за Таганрог, и сейчас в деревушке располагагись различные склады, лазарет, штаб дивизии, а также одна из батарей самоходных артиллерийских установок «Магнум». У гаражей было относительно тихо. Несколько техников курили у входа, пару раз Александра ловила на себе их заинтересованные взгляды. К одному из гаражей подъехал Хорнет с зенитной башней «Вулкан». В отдалении Александра заметила пролетающий в сторону линии фронта вертолёт, судя по виду, последняя наработка завода «Роствертол» — Ми-52 «Снежная сова»; машина показывала себя в бою просто отлично, перевозила до 8 человек десанта, обладала очень мощным ракетно-пушечным вооружением, в частности, изначально разработанная для танковых подразделений ракетная установка «Страйкер» отлично себя показывала как дополнительное противотанковое вооружение «сов», но главной отличительной особенностью этого вертолёта была возможность подниматься выше любого вертолёта, а также очень низкая заметность для радаров. Проследив взгляд Александры, Настя сказала:

 

— Он на разведку вылетел, возможно, для нас и разведывает территорию.

 

Сказала она это как всегда, всё тем же ледяным и спокойным голосом. Рита тем временем прикурила сигарету и задумчиво произнесла:

— Эх, пивка бы сейчас, да с шашлычком...
— Хорошо бы, но в Джаггернауте только сухпаи да анакомы с консервами, да кофе с чаем. 

— На то и армия, — сказала Настя.

 

Александра поправила причёску и закурила. Вредная привычка, как ей ранее казалось, оставленная на гражданке, после событий в Чалтыре пробудилась. Впрочем, это особого удивления не вызывало: если на гражданке курящих было около трети, то в армии некурящих было что-то около тридцати процентов, а возможно и меньше; на фронте же курили все, когда, куда ни глянь, везде лишь грязь и кровь, даже такая мелкая радость, как сигареты, имеет большое значение, а потому мелкий вред здоровью, который, к тому же, не являлся неизлечимым, ни для кого не был проблемой.

 

Раздалось хлопанье крыльев, и перед лавочкой приземлились несколько грачей. Среди их компании Александра сразу же опознала Рому. Настя на появления птиц никак не отреагировала. Рита досадливо поморщилась: прозванные ангелами смерти птицы вызывали у неё отвращение. Что же до Александры, то она приветливо улыбнулась пернатому помощнику Шпротова; она успела соскучиться по не раз выручавшей её птице и была рада снова увидеть своего пернатого друга. Рома, как показалось девушке, тоже соскучился по ней, но интересней было поведение другой птицы. Более молодой грач с интересом разглядывал Александру, в то время как его товарищи что-то делили между собой. Молодой грач взлетел и пристроился на плечо Александры. Девушка повернула к нему голову и столкнулась с неожиданно осмысленным взглядом птицы, но если Рома относился к ней с уважением, но не более того, то эта молодая птица смотрела на Александру, как верный пёс на хозяина.

 

Глядя на птицу, Александра вспомнила слова Шпротова об этих птицах: «Грачи слетелись на линию фронта со всей страны, эти красавцы не боятся людей, мы для них надёжный источник пропитания. Они едят трупы убитых бойцов обеих армий, и с ними связано множество солдатских суеверий, и если наши просто по большей части недолюбливают этих птиц, то янки ненавидят и боятся их. В России грачом никого не удивишь, даже если их десятки тысяч; янки же до войны никогда не видели грачей, у них водятся лишь вороны, но ворон много не бывает, а потому на незнакомого с этими падальщиками солдата США грачи производят сильный деморализующий эффект, ведь что может быть хуже, чем наблюдать из окопов за тем, как твоим погибшим товарищам грачи выклёвывают глаза... Но для людей с нашим даром эти птицы бесценны. Они могут летать где им приспичит и доставать ценную информацию — никакой офицер не обратит внимания на птицу, слушающую разговоры в его кабинете, да и янки в засаде не обратят внимания на птицу, шпионящую за их засадой. Я научу тебя управлять грачами, для тебя это не будет слишком сложной задачей». После чего Шпротов начал обучать её проникновению в разум птицы. Главным неудобством было то, что она, проникнув в разум птицы, отключалась, и слишком долго контролировать грача она не могла: был риск потери собственного тела, после чего Александра осталась бы грачом навсегда. Но можно было приказать птице следить за кем-то конкретным, умные птицы хорошо запоминали людей и умели незаметно следить, например, за группой янки, что позволяло в любой момент определить местоположение цели. Да если следящий таким образом телепат и пропускал что-то важное, птица-то всё видела и могла передать упущенную информацию. Александра уже умела довольно долго находиться в теле птицы и призывать её обратно к себе. Проще всего это было делать с Ромой, тот уже был приручен Шпротовым и не сопротивлялся, но можно было это делать и со случайным грачом. Правда, её вскоре выкидывало из сознания птицы, и та улетала навсегда. Почему именно грачи? Во-первых, грачи не привлекали ненужного внимания, во-вторых, у них не было естественных врагов, они стояли на вершине пищевой цепочки и на них никто не охотился, в-третьих, они без проблем выполняли достаточно сложные задачи без внимания со стороны человека; простой воробей или голубь не запоминал людей и не мог выполнять поставленную задачу без прямого контроля, да и контролировать его было сложно. После каждого погружения в сознание грача Александра по несколько часов восстанавливала силы, но по крайней мере не падала в обморок, как в первый раз.

 

Подумав, Александра решилась рискнуть и мысленно потянулась к грачу, и спустя пару секунд она уже была грачом. Девушка осмотрела своё тело: чёрное оперение, при свете отливающее синевой, крепкий клюв, крылья. Её настоящее тело доверительно уткнулось в плечо Насти, та не возражала. Рита с интересом наблюдала за происходящим, ибо её саму не учили управлять чужим разумом, Семён считал, что она пока не готова, а потому Рита просто медитировала и болтала с Александрой или Настей при помощи телепатии, что, по словам Шпротова, должно было подготовить её к первым урокам контроля. Что же до Насти, то она без проблем могла контролировать грачей, но она же и должна была стрелять из главного калибра Джаггернаута, а потому управлять пернатым разведчиком не могла, это должна была делать Александра. Попробовав взлететь, девушка удостоверилась, что птица летит куда ей приказано чисто на условных рефлексах, и давать команду на каждый взмах крылом не нужно. Возвращение к собственному телу прошло достаточно легко, голова почти не болела, грач же не выказывал беспокойства по поводу того, что только что случилось.

 

К покрасочному цеху подъехал Урал, из кузова выбрались шестеро бойцов, среди которых был и Шпротов. Экипаж поспешил подойти к своему командиру.

 

— Это Майор Калугин, он и его группа прикомандированы к нашему Джаггернауту. Они будут оказывать нам поддержку в ходе выполнения задания, — представил Шпротов командира новоприбывших. Только сейчас Александра опознала в Калугине одного из тех бойцов, что сопровождали полковника. Из гаража вышел прапорщик и подошёл к Шпротову.

— Джаггернаут окрашен, заряд энергоячеек нормальный, ёмкость для воды полна, машина готова к бою, — отрапортовал прапорщик.

— Благодарю за службу, — отозвался Шпротов.

 

Группа Калугина тем временем выгружала из кузова коробки с едой и боеприпасами, и теперь экипажу предстояло погрузить эти богатства в Джаггернаут так, чтобы они не мешались. Александра подавала коробки в люк командира, где их принимал мехвод, Когда Александра подала последнюю коробку, Шпротов дал команду садиться в машину. Первой своё место заняла Александра, следом за ней в танк пролез мехвод, затем заняли места в башне наводчицы Настя и Рита, и последним сел на своё место Шпротов. Александра достала танковую рацию; в рации раздалось привычное шипение. Девушка повернула ручку настройки и вышла на одну из частот янки, слышно было слабо, но можно было понять, о чём они говорят. Английский Александра всё же успела подтянуть достаточно, чтобы плюс-минус понимать радиообмен янки, благо что патрули, как правило, свой радиообмен с базами не шифровали, и его можно было использовать для того, чтобы вычислить местонахождение патруля. Рита тем временем проверяла боеготовность ракетной установки Джаггернаута. Установка стреляла залпом из 6 ракет типа «Циклон 4», залп можно было выпустить как в одну цель, так и в несколько, поразив тем самым одним залпом несколько целей. Перезаряжалась установка вручную, усилиями наводчиков. Ракеты хранились в специальных ящиках на дне Джаггернаута. Что же до зарядки главного калибра, то она осуществлялась через автомат заряжания, в котором и хранились снаряды.

 

Спецназовцы заняли места на броне Джаггернаута, и машина направилась к вертолётному полю, откуда их должен был забрать транспортный вертолёт; он и доставит их к точке высадки...

 

1-ый! Я в неописуемом восторге! Ваше литературное творение меня поразило; оно умно, тонко, изящно, многогранно, и, уверен, при повторном прочтении оно заиграет еще более яркими красками, не говоря уже о том, что вам и ему уготована удивительная, длинная и счастливая судьба! 

А если кототко, то: — Гы: ) +100! Пешы исчо!