Всё гораздо проще: есть такая игра "Башкой о клаву". Ник готов мгновенно, и просить никого не надо. Чем тверже лоб, тем круче (и длиннее) никнейм! Многие, видимо, так и поступили.

Пишу тебе, директор зоопарка: Нас приюти, защиту дай и кров. Мы обещаем – не бузить на танках, Беречь копытных и не брить слонов. В обширных, что ты выделишь, вольерах Мы будем мирно сосуществовать: На тиграх, антилопах и пантерах Изящно-грациозно гарцевать. Не дай нам Бог кого-нибудь обидеть – Пускай отсохнут уши, лапы, хвост! А наш паёк – ветеринару Лиде Не отдавай, а то получишь в нос! Как гад ползучий вылезу из кожи: Раз по контракту забавлять народ,– Макаки наши станут корчить рожи, При деле будут белка и енот. Еще прошу, директор зоопарка: В обиду нас двуногим не давай, Зарплату мне перечисляй на карту. До скорой встречи! Гриша попугай.

Пишу тебе, директор зоопарка: Нас приюти, возьми под свой покров. Мы обещаем – не бузить на танках, Беречь копытных, не пугать слонов. В обширных, что ты выделишь, вольерах Мы будем мирно сосуществовать: На тиграх, антилопах и пантерах Изящно-грациозно гарцевать. Не дай нам Бог кого-нибудь обидеть – Пускай отсохнут уши, лапы, хвост! А наш паёк – ветеринару Лиде Не отдавай, а то получишь в нос! Как гад ползучий вылезу из кожи: Раз по контракту забавлять народ,– Макаки наши будут строить рожи. Да, кстати, есть вакансия "енот"?. Еще прошу, директор зоопарка: В обиду нас двуногим не давай, Зарплату мне перечисляй на карту. До скорой встречи! Гриша попугай.

ЛЕСНАЯ СКАЗКА (часть первая) Некоторые писатели остро нуждаюцца в пинателях Неизвестный писатель Дело было в Рифляндии... Жил-был Лягух. Или Квак? В общем, Жаб. Жаб – это самец жабы, особь мужского пола по паспорту. Никто толком не знал, душила его жаба или нет, но, на всякий случай, обходили болото стороной... Как- то, летним утром залетела на болото Птичка, уселась на ветке ивы и запела: – Чик-чирик! Красота и шик! Любовь-морковь, пою я вновь... – Кыш, насекомая, – пробурчал Квак, вылезая из-под гнилой коряги, – здесь только мне дозволено петь! – Сам дурак! – обиделась Птичка и упорхнула восвояси. Лягух уселся на берегу и стал вспоминать свою жизнь. Хороших воспоминаний оказалось не много, да и склероз давал о себе знать. «Квакая-такая любовь, квакие чувства?» – возмущался про себя Квак. Кекс – вот что ему было нужно: поймает лягушку – кекс!; услышит птичью трель – кекс!; и даже если никого нет рядом – кекс однозначно!!! Основной инстинкт и ничего личного! А эти отношения пусть людишки оставят для себя! Мухи, cтрекозы и всякие другие букашки не являлись объектами его возжеланий, а использовались по назначению: он их ел, тщательно пережевывая деснами и смачно причмокивая жирными, как "окорочка Буша" губами. Ввиду гадской натуры и ненависти к окружающим, друзей у него почти не осталось: кто был съеден, кто изгнан. Даже обитатели водоема – и те – прятались меж кочек или зарывались в ил, увидев его величество. Август выдался знойным. Если в июне-июле шли дожди, то сейчас, на закате лета, стояла невыносимая жара. Смрад, исходящий от болотца отпугивал отдыхающих, и даже аборигены из соседней деревни предпочитали не соваться сюда. Они бегали купаться на речку, протекающую неподалеку. В сезон дождей, осенью и весной, ходили, конечно, по грибы-ягоды, но не сейчас... Изредка приезжали городские на шашлыки, водочки попить да поохотиться, да молодежь, в погоне за адреналином, устраивала ралли-трофи на пересеченной местности. Иван старался от них не отставать, и потому свой, неожиданно выпавший выходной, решил провести в лесу. Это раньше Иван-Царевичи гоняли по лесу на серых волках, верблюдах и других вьючных животных, а теперь, в век технической революции, всё больше на джипах и вездеходах, на худой конец, квадроциклах! Ванин джип отличался высокой проходимостью и огромной стоимостью. Но, как говорится, чем круче джип, тем дальше за трактором... А трактора в деревне не было. Впереди виднелась грязная вонючая лужа. – Эх, была не была! – произнес Иван, трижды перекрестился и вдавил педаль газа до упора... Первый участок водоема джип проскочил лихо, но внезапно появившаяся сосна остановила его порыв и легла, срезанная кенгурятником. Пузыри на поверхности болота и масляные разводы напоминали о месте аварии и последнем пристанище некогда могучей машины... Ваня чудом остался жив, и имя этому чуду – Фёдор. Дядя Федор (не тот, что из Простоквашино) работал в местном Зеленхозе лесником и егерем по совместительству, слыл добродушным малым со спокойным нравом и открытой для всех душой. Каждая животина и насекомая, будь то паучок какой или ежик, приходили к нему за советом и помощью, и никому ни в чем лесник не отказывал. Возьмет, бывало, пташку или зайчика на руки, и нежно так, по-отцовски, погладит. Напоит жаждущих, накормит, если кто голоден. В общем – душевный был человек. Но была у него одна слабость. Однажды, проходя по жабовнику, увидел он лягушонка, который подвернул свою лапку. Не выдержал Федя страдания животины и решил помочь. Взял его в свои добрые ладони, чтоб успокоить хоть как-то, да и лапку больную выправить. Но не тут-то было... Мерзкая тварь нагадила на него и, измазав вонючей, липкой слизью, ускакала прочь, квакая что-то матерное на своем лягушачьем в адрес Дмитрича (его так величали по батюшке) и прихрамывая при каждом прыжке на левую прыгательную лапу. Это было сделано не со страху, нет! Врожденное высокомерие и нелюбовь к окружающим уже с самого детства довлели над Жабом. С тех пор лесник с брезгливостью относился к земноводным и, по совету мудрой Феи, каждый раз обходя свои угодья, внимательно смотрел под ноги, дабы избежать нежелательного контакта. В то утро егерь проверял близлежащие водоемы на предмет незаконных орудий лова рыбы и русалок.. Сети попадались нечасто, но в этот раз он выудил огромный невод с крупными, как буи, поплавками и увесистыми грузилами. Недолго думая, Федя расправился с сетью, разрезав ее на мелкие части, и выбросил в ближайший мусорный ящик. Ящиков для мусора в лесу, конечно же, не бывает... Но это в нормальном лесу их не бывает, а в сказочном – они на каждом углу, вернее, под каждым деревом. Да! Забыл... Грузила он оставил себе на память. Мало ли, а вдруг в хозяйстве пригодятся?! И они пригодились... Но чуть раньше, по дороге домой. Путь к дому лежал через то же гиблое место, где ему когда-то повстречался мелкий паскудник. – Редиска! – раздалось позади и комок грязи приземлился в аккурат на новые, только что купленные джинсы Дмитрича. Федор оглянулся и увидел, как источник оскорблений спешно улепетывает в сторону ближайшего трухлявого пня. – Рецидивист хренов! – сквозь зубы прошипел егерь и сунул руку в отвисшие от тяжести карманы, набитые конфискатом... Трижды плюнув через левое плечо, лесник наотмашь швырнул рыболовные изделия в квакающий объект. Два из них пролетели дальше предполагаемой цели и, с громким "бульк!", плюхнулись в гниющее месиво. Третий увесистый слиток, описав невероятную дугу и отрикошетив от лежащей сосны, недавно снесенной лихим Иваном, словно биссектриса равнобедренного треугольника, рассекла угол, основание и лоб Лягуха точно пополам, оставив неизгладимый след и лиловое пятно, на зависть всем индийским женщинам. "Свинец – металл не из легких!" – сразу понял Жаб, даже не заглянув в периодическую таблицу Менделеева... С того времени Квака стали посещать галлюцинации: наглые птицы катались на танках по лесу, дохлые кролики бегали по лужайкам, а вездесущие стрекозы, появившиеся из неоткуда, смотрели на него своими огромными фасетными глазами, подмигивая и провоцируя пустой желудок, а потом, как по дуновению ветра, исчезали или превращались в мираж. Но в его видениях присутствовал и один положительный персонаж – некий демон. Кому демон, а кому – мать родная... Своим серебряным языком нечисть вылизывала кожу Лягуха, оставляя на ней тонкий слой благородного металла и, тем самым, оберегая его от сказочных вурдалаков (конкуренция, что поделать!), коих в Рифляндии водилось неимоверное количество. По ночам случались с земноводным некоторые странности, или, по-научному, метаморфозы: его липкое пурпырчатое тело обволакивала чья-та мягкая шкурка, а мордочка сама тянулась на свет луны и скулила, вызывая восторг ночного светила. Наступила золотая осень. Жизнь Лягуха постепенно налаживалась: после употребления пауков в собственном соку и отвара из белены, видения медленно, но верно отступали. Маятник судьбы качнулся в нужном для Квака направлении. Егерь уволился со службы, переехал в другой район и по лесу больше не шастал. Иногда, правда, заходил на болото бурый медведь, чтоб раздавить пару-тройку бородавчатых персон, квакающих и мешающих спать, но это бывало нечасто: косолапый в последнее время разленился и совсем обурел. Ходили слухи, будто он провел в берлогу кабельное ТВ и днями и ночами напролет просматривал последние новости. Клен, когда был помоложе, во время ветра, тоже частенько задирал зелёного, стуча по лысой макушке, но теперь подрос и перестал забавляться, а попросту – не доставал из-за разницы в росте. Кваку хотелось петь. Да, именно петь! До этого, он, словно попугай, лишь воспроизводил звуки, услышанные в лесу. – Фьюить-тик-тик... – заливалась соловьем неизвестная птаха. – Ква-а-а! – отзывался земноводный. – Неправильно поёшь! – Тинь-тинь... – напевала беспечная Синичка. – Ква... – Кря-кря... – доносилось с соседней речушки. – Ква-ква! – поправлял Жаб. Сейчас же, ему хотелось чего-то своего. Два его высших образования (музыкальное и филологическое) создавали в голове новые, красивые мелодии, рифмовали, музицировали и пели в унисон прекрасные песни. Но никто этих песен, к сожалению, не слышал. Не лягушачье это дело – делиться своими произведениями с обезьяночеловеками и прочими ракообразными. И потому, бесхвостый пел втихаря, бубня себе под нос... (продолжение следует) P.S. Все персонажы вымышлены, все совпадения случайны

mne sivodnya ruski klavitura kupili. sechas vkluchu. vot moi novi skaska pra pinatel

ya tozhe lublu futbol pinat. i pra ptichek skazka pisal. no ani ne zaxatel chitat. gavariat durak kakoi ta. a ya xachu bit pisatel kak vi.

mozhno zdes pisat stixatvareni? ya pisal drugoi tema minya maderatar rugal skazal tuda ni pisat i dal silka suda. gavarit ni pishi suda bolshe. ya pisal 2 stiha i skaska napisal pra popugai grisha no minya vignali. mozno ya pisat tut pazhalusta?